marina_klimkova

Category:

История первого перевода на белорусский язык "Евгения Онегина"

Ганна Севярынец, вернувшись из Тамбова в Беларусь, пишет на своей странице в Fb об истории перевода, а также судьбе поэта и переводчика Алеси Дудара, который учился в Козловской мужской гимназии:

"Делюсь с коллегами-россиянами   драматичной историей первого перевода на белорусский язык "Евгения   Онегина".

Д.А. Белюкин. Иллюстрация к "Евгению Онегину"

Нашелся этот перевод год тому - в самом начале марта я наконец-то решилась   позвонить по выскребенному с архивных сусеков телефону двадцативосьмилетней   давности: этот телефон в 1980 году оставила в архиве женщина, сдавшая   архивистам три фотографии поэта Алеся Дудара. Больше от Дудара в белорусских   архивах ничего толком не сохранилось - после того, как 29 октября 1937 года   его в числе 102 других белорусских писателей, журналистов, педагогов,   общественных деятелей расстреляли под Минском, рукописи его, отнятые при   обыске, были сожжены, книги из библиотек изъяты. Жена оставила его еще при   первом аресте (всего было три), детей не нажил - погиб в тридцать два. Я как   раз собирала по подшивкам газет и журналов его стихи - составляла том   Избранных произведений.

О том, что Алесь Дудар перевел "Онегина", я узнала совершенно   случайно - в официальном литературоведении первым переводчиком у нас считается   Аркадь Кулешов. Сегодня я уже знаю, что упоминания о переводе Дудара   вычищались из справочников и учебников специально - и не только по   политическим мотивам. Быть первым переводчиком "Онегина" в   славянских литературах - очень почетно. В общем, случайно, в мемуарах,   опубликованных в 90х годах, я нашла упоминание о том, что перевод был -   читался публично с большой сцены при огромной стечении народа в рамках   мероприятий, приуроченных к столетию со дня гибели Пушкина. Стала искать этот   перевод - переворачивать Хроники толстых журналов, четвертые страницы   литературных приложений, все, где могло быть упоминание о нем.

Постепенно картина стала мне ясна.

В 1936 году по всему СССР катилась волна пушкинских мероприятий: переводились   и издавались произведения, готовились вечера памяти. По-белорусски Пушкина   тогда особо не было, и специальная Комиссия во главе с Янкой Купалой   распределила между белорусскими писателями произведения для перевода.

Это было очень важно для них тогда. Мало кто в 1936 мог позволить себе писать   что хотел - у нас свирепствовала ЦК КПБ, требующая неукоснительного   соблюдения принципов сталинской национальной политики. Да и без национальной   политики - и так было трудно, всем и везде. Поэтому Пушкин - и его   "Медный всадник", и "Бахчисарайский фонтан", и   "Цыганы", и, само собой, "Онегин" - был в каком-то смысле   спасением для них. Получить заказ на перевод - это было очень почетно.

Себе Купала взял "Медного всадника" - пять лет назад он пытался   покончить с собой под давлением НКВД, и тема человека и власти была для него   очень важной для осмысления, хотя бы через перевод. Остальные произведения   распределил исходя из талантов и приоритетов коллег. "Онегина" дал   Дудару.

Все были в шоке. Дудара на тот момент уже практически не печатали как поэта -   он дважды был арестован за контрреволюционные стихи, отбыл 2 года ссылки, был   исключен из всех союзов и объединений, в СП его приняли после кампании   шельмования и покаяния в прессе. И тут ему дают "Онегина"!

Купала знал, что, в общем-то, только Дудар - с его широчайшим кругозором,   блестящим дарованием, культурой стиха, с его богатейшим опытом переводов   (переводил с пяти языков, он первый белорусский переводчик   "Фауста", "Зимней сказки" Гейне, "Женитьбы   Фигаро" Бомарше) - сможет осилить "Онегина". Более   квалифицированные поэты - тот же Владимир Дубовка, скажем - на тот момент   были уже высланы.

Страшно обиделся на Купалу тогда молодой, но очень амбициозный Кулешов.

В общем, перевод был выполнен в срок - Дудар схватился за него с огромной   радостью. Мама его вспоминала, каким счастьем для сына был этот заказ - как   будто бы поэтическая реабилитация, возможность сказать свое поэтическое   слово, хотя бы в переводе.

1 ноября 1936 перевод должен был быть сдан в издательство - еле-еле успевали   к февралю издать.

31 октября Алесь Дудар был арестован. В последующие дни - еще 22 поэта и   прозаика, среди них - переводчики "Повестей Белкина",   "Бахчисарайского фонтана", "Руслана и Людмилы". Эти   переводы вышли в 1937 - без указания переводчиков. "Онегин" - не   вышел совсем. Издали оригинал.

И восемьдесят лет рукопись хранилась в семье - при обыске ее не забрали.   Сначала берегла ее мама, потом - сестра, потом - дочь сестры, Лидия Марковна   Малинина. В шестидесятые она попыталась было обратиться к ученым с этой   рукописью - ее даже не выслушали. У нас уже был свой первый переводчик,   поэт-орденоносец, не чета иным.

Так вот я позвонила по этому номеру. А ведь сколько лет прошло, та женщина -   она ведь могла умереть, сколько раз менялись номера телефонов, да всё   вообще... "Здравствуйте, - говорю, - я готовлю Избранные произведения   Алеся Дудара... " (а с чего начинать в таких ситуациях?) И слышу в   ответ: "Приезжайте, у меня хранится рукопись "Онегина". Я   заплакала, прямо в трубку.

Сегодня перевод Дудара найден, расчитан и издан:)))
Вот такая история.

А это - Алесь Дудар, настоящее имя - Александр Александрович Дайлидович   (1904-1937), блестящий белорусский поэт, прозаик, переводчик, первый   белорусский переводчик "Евгения Онегина".

Марина Климкова (Marina Klimkova), вот чьи документы я   искала в архиве ГАТО - и, благодаря Вам, нашла:)


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded