marina_klimkova (marina_klimkova) wrote,
marina_klimkova
marina_klimkova

Categories:

140 лет начала русско-турецкой войны 1877–1878 годов

12 (24) апреля 1877 года Турция объявила войну России. Началась русско-турецкая война.
Ранее публиковала здесь фрагмент воспоминаний Михаила Андреевича Боратынского (1855–1923), внучатого племянника поэта Е.А. Боратынского, зятя поэта А.М. Жемчужникова, владельца усадьбы Ильиновка Кирсановского уезда Тамбовской губернии и тамбовского дома на бывшей улице Козловской (ныне Мичуринская, 9; здание снесено в 2010 году). Приведу первую часть мемуаров целиком.


Воспоминания «Год в походе» были опубликованы в книге М.А. Боратынского «Из истории дворянского рода Боратынских» (Тамбов, 2007). Примечания со знаком «*» принадлежат Боратынскому, с цифрами – мне.

М.А. Боратынский
Михаил Андреевич Боратынский. Фото 1880-х годов

М.А. Боратынский
ГОД В ПОХОДЕ

Воспоминание участника русско-турецкой войны 1877–1878 гг.

Разбирая однажды письма и бумаги, оставшиеся после смерти моего отца, я нашел пачку моих собственных писем, относящихся ко времени Русско-Турецкой войны 1877–1878 гг. Перечитывая эти письма, я мысленно переносился в прошлое, которое замечательно ясно и рельефно выступило передо мною в мельчайших подробностях; я как бы вновь переживал все это время, и мне захотелось поделиться своими воспоминаниями, тем более что они, как мне кажется, не лишены некоторого общего интереса.
М.Б.

I

Война 1877 года была объявлена1. Войска наши уже перешли границу и сражались с неприятелем, а наша 1-я Гренадерская дивизия стояла лагерем на Ходынском поле и дожидалась своей очереди, чтобы двинуться в поход. Наконец нам объявили, что мы идем на подкрепление Кавказской действующей армии2.

Мне было 21 год, я был прапорщиком 2-го Гренадерского Ростовского принца Фридриха Нидерландского полка3 и занимал должность адъютанта 3-го батальона. Начались приготовления к походу; в полку нашлись старые офицеры, бывавшие уже в походах, и могшие дать нам полезные советы, а потому мы, молодежь, приставали к ним с разными вопросами – что брать и как удобнее и целесообразнее устроить свой багаж. Количество багажа было для нас ограничено, почему приходилось основательно обдумать этот важный для похода вопрос. Я решил громоздких вещей не брать и был впоследствии очень этому рад. Вместо кровати я сделал себе из тику большую наволочку для набивки ее, в случае надобности, сеном или соломой. Эта наволочка, всегда привязанная к седлу, была мне весьма полезна во время всего похода и давала возможность во всякое время удобно устроиться на ночлег, не будучи в зависимости от обоза, который иногда очень запаздывал.

Наш батальон выступил из Москвы в первых числах августа 1877 года по Курской железной дороге в особом поезде, приспособленном для перевозки войск; он состоял из двух вагонов 2-го класса для офицеров и нескольких товарных – для солдат.

Прощание с родными было трогательно, но сдержано; чувствовалось, что происходит что-то важное, перед чем личные интересы и чувства отходят на второй план. Нервы были напряжены, и каждый боялся выказать малодушие и слабость. Настроение это было общее, и никто со стороны не подумал бы, что многие расстаются навсегда.

Меня провожали только отец и сестра, приехавшие нарочно из Тамбовского имения*. Минута разлуки до сих пор ясно стоит перед моими глазами. Я только теперь, будучи отцом, могу себя поставить на место отца, провожающего сына на войну, да еще на Кавказ (почему-то все считали, что на Кавказе опаснее). В моем отце было так развито чувство долга и чести, что как ни тяжела была разлука со мною при подобных обстоятельствах – он ни одним намеком не показал сожаления или недовольства, что я иду в действующую армию и не допускал мысли, чтобы я мог проситься в более безопасное место, чем то, куда меня призывает долг и честь. Я это чувствовал и ценил. Когда поезд тронулся с песнями и музыкой, нервы не выдержали и слезы покатились из наших глаз. Мы не смотрели друг на друга, но чувствовали, что с каждым из нас происходит тоже самое. – Скоро мы овладели собою, нервы успокоились и мало помалу, благодаря разнообразию путевых впечатлений, мы вошли в колею настоящего, мало задумываясь о будущем.

Ехали по железной дороге довольно долго, с большими остановками, но весело. Во многих местах нас встречали и говорили речи; на станции Канатоп я случайно встретил Константина Александровича Рачинскаго4, который, кажется, тогда быль предводителем этого уезда.

На станции Минеральные воды я, по совету одного казачьего офицера, купил себе у ямщика лошадь кабардинку за 67 рублей, так как, по мнению этого офицера, во Владикавказе трудно будет купить подходящую лошадь, ввиду того, что лучшие экземпляры уже раскуплены проходящими войсками. Лошадь эта оказалась очень покойной, с хорошим шагом и во всех отношениях удобной для похода.

С этой станции мы увидали, как на ладонке, Эльбрус; он казался нам так близок, что мы собирались, во время остановки поезда, прогуляться к его подошве, – но нам сказали, что до него несколько десятков верст.

Пробыв во Владикавказе несколько дней, мы двинулись дальше пешком по Военно-Грузинской дороге. Сначала шли Дарьяльским ущельем, в котором с большой быстротой течет р. Терек. Местность здесь дикая и скалистая, с гор течет множество ручейков и водопадов, на вершинах скал видны живописные развалины крепостей и замков. Дорога шоссейная, гладкая, выбитая в горе, с крутыми и длинными подъемами и спусками, что очень затрудняло движение нашего громоздкого обоза*.

Пройдя станции Казбек и Млеты, мы свернули в сторону и пошли на Ахалцых и Ахалкалаки. Шли мы умеренным маршем, делая не более 32 верст в день. Вообще поход был не утомителен и очень интересен.

Проходя мимо Боржома, имения вел[икого] кн[язя] Михаила Николаевича5, мы были приглашены великой кн. Ольгой Федоровной обедать. Она была очень любезна и проста со всеми. Дом не большой, но красиво и хорошо обставленный. Столовая, в которой мы обедали, была отделана в охотничьем вкусе, и все стены были увешаны трофеями: оленьими и козьими головами, рогами и ногами. Из гостиной, как мне помнится, спускалась в сад терраса, уставленная растениями и цветами.

Обед быль очень обыкновенный:

1) Суп пюре из дичи.
Пирожки трех сортов.
2) Баранина (очень хорошая).
3) Дичь и салат.
4) Пирожное из персиков.

После обеда, мы по приглашению хозяйки, пошли в гостиную, где нам подали кофе. При нас прибегали два мальчика, сыновья великой княгини. Все было просто, радушно и без всякого этикета.

После кофе мы простились и ушли к месту нашей стоянки. В двенадцать часов ночи великая княгиня, как нам рассказывали, приезжала верхом к нам в лагерь (мы уже спали). Увидав в одной из палаток огонь, она подъехала к ней и, узнав, что солдаты пьют чай, вызвала одного солдата, попробовала чай, взяла у него его жестяной стакан на память и дала ему пять руб.

Из Боржома мы пошли к Александрополю6, где, перейдя нашу границу, вступили в пределы Азиатской Турции. Двигаясь постепенно вперед, мы в половине сентября пришли в с. Джимукли, где и остановились7.

20-го сентября утром пришло приказание нашему полку выступать.

Первый и второй батальоны двинулись вперед, причем 1-й пошел вправо, а 2-ой влево; наш же 3-й батальон остался в резерве при обозе.

Совершенно естественно, что, попав на войну, нам хотелось поскорее побывать в деле и, как говорится, понюхать пороху, почему наше положение резерва нам не особенно нравилось, тем более, что уходившие батальоны подсмеивались над нами и отпускали по нашему адресу разные остроты.

Мы простояли у обоза довольно долго, нас передвигали то вперед, то назад, вдали слышались выстрелы и виднелись дымки падающих снарядов. Наконец и до нас доходит очередь, нам приказывают двинуться вперед. Мы идем по ровной поляне, выстрелы становятся все слышнее; является адъютант генерального штаба и приказывает идти влево разомкнутыми рядами, чтобы не представлять неприятелю сплошной цели. Мы идем бодро, погода ясная, хорошая; нервы несколько натянуты от ожидания чего-то, не ясно сознаваемого. – Просвистели первые пули, мы переглянулись друг с другом; адъютант, не указав нам хорошенько место и не объяснив, что нам делать, уехал. Мы остановились, слезли с лошадей, приказали людям лечь, и сами легли. Пули стали свистать чаще и по временам слышался стон и затем крик «фельдшера сюда»!; являлся фельдшер, носилки и все снова затихало.

Кое-где слышался сдержанный разговор шепотом между солдатами. Мы, офицеры, лежали кучкой и разговаривали, шутя, между собою, – старались не обращать внимания на пули, которые подобно рою пчел жужжали вокруг нас. Свист пуль весьма разнообразен, но самый неприятный звук – этот тот, который сразу прерывается и означает, что пуля ударилась во что-то недалеко от тебя. Лошадям нашим не понравился свист пуль, и они вдруг бросились в сторону и ускакали по направлению обоза, унося с собою мою бурку и кисет с табаком.

Мы лежали на скате, обращенном в сторону неприятеля. От нас были видны только турецкие ложементы8, из которых то и дело показывались дымки от выстрелов. Когда кто-нибудь из нас, офицеров, приподымался или шел по линии цепи, – турки учащали свой огонь, что доказывало, что они свободно узнают офицеров.

В военное время устанавливаются между солдатами и начальством более тесные и товарищеские отношения; – здесь дело общее и все подвергаются одинаковой опасности. «На миру и смерть красна»! Верно говорит пословица.

Солдаты обыкновенно бывают спокойны, остроумны и стараются как самих себя, так и других, ободрять; они отлично сознают свою роль; беспрекословно подчиняются приказанию начальства, веруя в его непогрешимость, и твердо знают, что они только тогда сильны, когда действуют дружно, поддерживая друг друга во всех отношениях и не отставая друг от друга. Отстают лишь больные и утомленные.

Солдат любит свою роту, он только в ней не одинок, – а чувство одиночества на войне – чувство ужасное, которого всякий боится. Проходя по цепи, нередко получаешь сухарь от какого-нибудь добродушного солдатика, который этим сухарем желает сделать тебе нечто приятное и на время отвлечь твое внимание от окружающей тебя опасности.
Хотя большинство неприятельских пуль перелетало через наши головы, тем не менее, мы нашли нашу позицию невыгодной и решили двигаться постепенно вперед, перебежками, как нас учили на маневрах. Чем ближе мы приближались к неприятелю, тем меньше было у нас убыли в людях*.

Внизу мы встретили наш 2-ой батальон, который чего-то ждал и не шел вперед. Мы его опередили и постепенно стали двигаться дальше. Справа со стороны неприятеля – мы увидали колонну, которая имела намерение зайти нам во фланг, но в это время раздалось впереди нас «ура!», которое сразу передалось по всей линии. Мы к удивлению своему увидали, что колонна повернула назад, а из ложементов турки выскочили и побежали.
Веселый хохот пронесся по всей линии. Ни одной пули больше не свистело над головой и ощущалось какое-то особое, трудно передаваемое, чувство облегчения и желания жить. Солдаты наши бросились в погоню за неприятелем, стреляя на ходу и действуя штыком. У нас не было ни кавалерии, ни артиллерии, и вести такое беспорядочное преследование было не мыслимо, а между тем, увлеченные успехом, солдаты бежали вперед, крича: «Мы сейчас лагерь возьмем».

Турки бежали в свой укрепленный лагерь, откуда начали в нас стрелять из пушек, что сейчас же отрезвило наших солдат, которые остановились, и мы благополучно отступили. За это маленькое и несложное дело нашему батальону пожаловано Георгиевское знамя9.

Генерал Гейман10, в отряде которого мы находились, похвалил нас за то, что мы, не дожидаясь приказаний, сами воспользовались благоприятными обстоятельствами, перешли в наступление и блистательно исполнили свою задачу. Несмотря на успех с нашей стороны, нам приказано было отступить, и мы двинулись по направлению к обозу.

Становилось совсем темно и довольно холодно. Мы все чувствовали сильную усталость и жажду; люди постоянно спотыкались и падали. Шли довольно долго, надеясь вернуться к обозу, но его не было видно. Мы начали плутать и собирались уже ночевать в поле, как вдруг откуда-то явился мой денщик Шеманский и принес мне бурку, основательно предполагая, что мне холодно. Он сообщил нам, что мы находимся недалеко от обоза и что он, слыша наше движение – поспешил меня проведать. Командир полка пожелал видеть Шеманского, похвалил его и поручил ему быть нашим проводником. – Утомленные и голодные, мы наконец добрались до обоза, где нашли наших лошадей. В это время мы страшно страдали от недостатка воды. – Единственный источник в этой местности находился у подошвы горы «Кизил-топа», занятой турками*. За небольшим количеством воды иногда посылали охотников с особым конвоем к этому источнику – но так как посланные рисковали быть захваченными турками, несмотря на конвой, то этот способ применялся лишь в крайних случаях.

Обыкновенно воду покупали у местных жителей в бычачьих бурдюках. – Говорили, что приходилось одно время платить по сто рублей за бурдюк грязной, вонючей воды. Воду эту, как очень драгоценную, раздавали людям по очереди и небольшими порциями. Нам – на всех офицеров нашего батальона полагался один медный чайник этой воды. Мы заваривали чай и пили его с красным вином. – Я быль свидетелем, как утомленные и мучимые жаждою солдаты, не будучи в состоянии дождаться своей очереди, – пропороли штыками бурдюк – и вся вода вытекла.

В один из таких дней приехал к нам Великий князь Михаил Николаевич со свитой. Узнав, что мы бедствуем от недостатка воды, приказал дать солдатам и нам винограду, который вез с собою. Это было нам очень приятно, а с его стороны очень мило и добро. Вдруг дошло до сведения нашего дежурного офицера, что у Великого князя украли один бочонок с водою, предназначаемый для самовара. Оказалось, что бочонок находился в роте самого дежурного офицера. Узнав об этом, он приказал немедленно вылить воду в котелки, а бочонок возвратить по принадлежности. У него не хватило духа отнять эту краденую воду у своих людей, зная, насколько она им необходима. К счастью, мы не долго оставались в этом положении, так как турки почему-то сами покинули Кизил-топу и тем самым открыли нам свободный доступ к источнику.



ПРИМЕЧАНИЯ
* Ильиновка, Кирсановского уезда.

* Кавказские войска заменили обозные повозки вьюками, что значительно облегчило передвижение войск.

* Турки обыкновенно лежа в ложементах стреляют держа дуло ружья к верху, боясь выглядывать из-за прикрытия, почему пули их летят на очень далекое расстояние, где и являются более опасными, чем на близком расстоянии.

* Кизил-топа раньше была в нашем владении и занималась одним батальоном, кажется 40-й дивизии. В одну темную ночь переодетые турки прорвались через цепь, убили часовых и перерезав сонными почти весь батальон, завладели горою.

1 После Парижского мирного договора 1865 г., когда от России отошли территории в устье Дуная, «восточный вопрос» не потерял для нее актуальности. Русское правительство не хотело отказываться от права покровительствовать славянским народам на Балканах, находившимся под властью турецкого султана и ведущими национально-освободительную борьбу. В обществе росло сочувствие к угнетенным сербам и болгарам: создавались «славянские» комитеты, собирались денежные пожертвования, на Балканы отправлялись добровольцы. 12 апр. 1877 г. Александр II объявил Турции войну. Целью похода было взятие Константинополя. Через земли союзной Румынии русские войска вышли к берегам Дуная, а их передовые отряды – к подножию Балканских гор, овладев Шипкинским перевалом и удерживая его с болгарскими ополченцами пять месяцев. В тот период ожесточенные бои проходили при осаде Плевны, где русскими солдатами и офицерами были проявлены чудеса отваги и выносливости. Кавказская армия должна была: 1) отвлечь неприятеля в Восточной Турции от главного театра действий, ведя наступление по направлению к Батуму, Карсу, и 2) овладеть Эрзерумом. Армия состояла из трех групп: 1) главные силы (ком. Лорис-Меликов, до 30 тыс. чел., 96 орудий); 2) Ахалцыхский отряд (ком. Девель, 9 тыс. чел., 24 орудия); 3) Эриванский отряд (ком. Тергукасов, 11 тыс. чел., 32 орудия). Главнокомандующим действующей Кавказской армии был вел. князь Михаил Николаевич. Основными силами руководил генерал М.Т. Лорис-Меликов.
Михаил Тариелович Лорис-Меликов (1825–1888) – из дворян Тифлисской губ., граф, генерал-адъютант, член Гос. Совета. Получил образование в Лазаревском ин-те восточных языков и Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. С 1847 г. служил на Кавказе, где в течение 30 лет участвовал в 180 сражениях с горцами и турками. С конца 1840-х гг. участвовал в военных действиях против Шамиля, а также против турок на Закавказском театре Крымской войны. В 1861 г. – военный начальник Южного Дагестана и дербентский градоначальник, в 1863 г. – начальник Терской обл. и атаман казачьего войска.

2 После взятия 5 мая 1877 г. крепостей Ардаган и Баязет и занятия значительной территории Турецкой Армении командование армии вместо продолжения наступления приступило к осаде Карса. Успехи весенне-летнего сезонов не были развиты и закреплены вследствие просчетов главнокомандующего вел. князя Михаила Николаевича и командующего корпусом Лорис-Меликова, которые ошиблись в численности противника, рассредоточили войска, действовали медленно и нерешительно (РТВ, 1977. С. 217–218). Тем временем к туркам подошли подкрепления, и отряд Мухтар-паши разросся в 30-тысячную армию. Мухтар-паша, собрав курдское ополчение М. Кундухова, предполагал двинуть конницу в глубокий тыл русских – на Ахалцых – Тифлис и далее, с тем, чтобы поднять Чечню. Однако этот план не получил своего развития – в ночь с 17 на 18 мая нижегородские драгуны, шедшие в авангарде В.А. Геймана, сокрушили неприятеля при Бегли-Ах-мете (подробнее см.: Керсновский, 1992).

3 июня гарнизон Карса предпринял вылазку, отраженную русскими при Аравартане. Исход дела при Аравартане решила атака северских драгун. Полк пошел в карьер на знаменитую арабистанскую пехоту, прикрытую огнем 50 орудий, прошел пять неприятельских линий, изрубив неприятеля, понеся лишь небольшие потери. Северцы гнали турок до самых стен крепости.
Из России на Кавказ дополнительно были отправлены 1-я гренадерская и 40-я пехотные дивизии.

3 Ростовский 2-й гренадерский полк был сформирован 25 июня 1700 г. под названием пехотного полка Кашпара Гулица. Впоследствии назывался: пехотным Чамберса (1704), Р. пехотным (1708), 7-м московским (1727), возвращено прежнее название – Р. (1727), пехотным генерал-майора Храповицкого (1762), мушкетерским генерал-лейтенанта Римского-Корсакова (1795), генерал-майора Колокольцова (1799), генерал-майоров Стеллиха, Буссова, Мицкого (1800), мушкетерским графа Аракчеева (1808), гренадерским (1811). В 1834 г. получил имя Ростовского гренадерского, в 1835 г. – гренадерского принца Фридриха Нидерландского. В 1864 г. к названию присоединен номер – 2-й. До войны имел: георгиевское знамя с надписями «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 г.» и «1700–1850» с александровской юбилейной лентой; знаки на шапках, пожалованные за подвиги 1812–1813 гг.

4 Константин Александрович Рачинский (1838–1909) – троюродный брат авт. кн. В то время жил в имении жены Марии Александровны (урожд. Дараган) в с. Рубанка Конотопского уезда Черниговской губ.

5 Михаил Николаевич Романов (1832–1909) – вел. князь. С 6 дек. 1862 г. в течение нескольких десятков лет – наместник Кавказа и главнокомандующий Кавказской армией (в то время были окончательно покорены Чечня, Дагестан и Западный Кавказ). На Кавказе проводил реформы, которые в те годы шли по всей России: освобождение крестьян от крепостной зависимости, реформа крестьянского и народного управления, судебная, административная и военная реформы, улучшение путей сообщения и финансов.

6 Александрополь – армянский город (с 1924 г. Ленинакан) на границе с Турцией, рядом с Карсом.

7 3 июня отряду генерала В.А. Геймана было поручено препятствовать армии Мухтар-паши, шедшей на выручку Карса, и оказать содействие Эриванскому отряду. 13 июня Гейман превосходящими силами атаковал Зевинскую позицию, но был отбит. М.Т. Лорис-Меликов, растерявшись, снял осаду Карса и 28 июня отвел войска на границу. Почти вся занятая территория, за исключением Ардагана, была потеряна, и Эриванский отряд, оставленный один против всей армии Мухтар-паши, поставлен в критическое положение. Весь июль прошел в бездействии. Мухтар-паша не сходил с Аладжи, Измаил-паша действовал против Тергукасова. В конце июля подошла 40-я пехотная дивизия, а в первых числах августа 1-я гренадерская. Полк, где служил авт. кн., был предназначен для подкрепления отряда Геймана. Все внимание вел. князя сосредоточилось на Аладже. К середине сентября здесь против 40 тыс. ружей и 96 орудий Мухтар-паши сосредоточилось до 60 тыс. русских шашек и штыков при 218 орудиях.

8 Ложемент – окоп, ров, яма для залеганья стрелков, прикрытая со стороны неприятеля турами, фашинником.

9 Наступление 20–22 сент., в котором участвовал авт. кн. около деревни Хаджи-Вали (Хадри-Вали), не имело результата, однако 27-го числа турки отошли в свое исходное до 13 авг. положение. Наступление 20–22 сент. закончилось неудачей, несмотря на частичный успех при Хаджи-Вали. Урон русской армии составил 93 офицера и 3290 человек нижзших чинов, характеризуя наиболее кровопролитное дело за кампанию. Турки лишились 5 тыс. человек. Бездействие Измаил-паши и приближение зимы побуждали Мухтар-пашу отступить к Карсу, но он откладывал операцию до подвоза в Карс запасов, погубив этим промедлением свою армию. 2-й гренадерский Ростовский полк получил георгиевское знамя за Хаджи-Вали.

10 Василий Александрович Гейман (1823–1878), генерал-лейтенант. На Кавказе с 1845 г. Участвовал во многих военных кампаниях. В 1864 г. за боевые отличия награжден орденом Св. Георгия 4 ст. 5 мая 1877 г. под его командованием была взята штурмом крепость Ардаган, после чего он был направлен к Саганлугу на выручку Тергукасова, которому угрожал Мухтар-паша. Атака турецкой позиции на Зевинских высотах (13 июня) окончилась неудачей, зато положение Тергукасова было облегчено.
В боях на Аладжинских высотах Г. руководил атакой на Большие Ягны, занятием Авлиара и содействовал разгрому армии Мухтар-паши. Поставленный во главе войск, которые преследовали отступавших, 23 окт. он нанес у Деве-Бойну поражение соединившимся силам Мухтар- и Измаил- пашей. Однако при этом Г. дал время туркам оправиться, поэтому штурм Эрзерума (29 окт.) не удался – пришлось приступить к его блокаде, в войсках начался тиф, от которого Г. умер.

Tags: Боратынский М.А., Тамбов, даты, дом М.А. Боратынского, книги, русско-турецкая война (1877-1878)
Subscribe

  • Первая гроза

    Сегодня краем Тамбова прошла первая в этом году гроза. Где-то далеко громыхал гром, а из синей тучи слегка побрызгал дождь. Но для природы и этого…

  • Шестой субботник на Студенце

    С 2015 года группа «Спасем Студенец» организовывает и проводит субботники на Студенце, а вернее на его исторической части, где 17 апреля по старому…

  • Статья в сборнике "Феофановские чтения"

    12 октября 2019 года принимала участие в Феофановских чтениях, которые проходили в Вышенском монастыре. Материалы опубликованы. Оставлю здесь свою…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment