marina_klimkova (marina_klimkova) wrote,
marina_klimkova
marina_klimkova

Category:

Вознесенская церковь в Маре

Вознесенская церковь в усадьбе Боратынских Мара Кирсановского уезда Тамбовской губернии была заложена в день летнего праздника Николы Чудотворца и планировалась открыться через два–три лета. В 1818 году строительство было завершено и на праздник Вознесения Господня состоялось освещение.


Вознесенская церковь в усадьбе Мара. Фото начала ХХ века

Приусадебная церковь Мары, о которой можно судить по художественным воспроизведениям, фотографиям рубежа XIXXX столетий и очертанию фундамента, состояла из характерных ампиру крупномасштабных объемов и обобщенных форм: купольная ротонда, прямоугольный алтарь, мощные боковые портики, круглая колокольня, стоявшая на двухступенчатом квадратном основании. Высокий шпиль, венчавший колокольню, являлся элементом петербургской архитектуры, близкой сердцу А.Ф. Боратынской по воспоминаниям о юности, проведенной в столице. Простая объемная композиция церковного комплекса с хорошо выверенными пропорциями оживлялась тонким декоративным оформлением. Наиболее выразительными были круглые окна в верхней части стены за колоннами портика с разноцветными стеклами.

Вознесенский храм, поставленный в 200-х метрах от центрального дома Мары, господствовал над усадебным комплексом и окружавшим природным пейзажем. Его алтарь был обращен на северо-восток, почти на север. Пространственное расположение здания более всего определялось желанием органично вписать его в сложившийся архитектурный ансамбль и наиболее выгодно представить взгляду зрителя от центра усадьбы.

Культовая постройка была расположена почти перпендикулярно господскому дому и от его западного фасада, обращенного в парк, он открывался с самой выразительной стороны – в профиль. В центре фасада дома был расположен «балкон» (полуротонда), на который в теплое время года выносили стол со стульями и декоративные растения в горшках из зимней оранжереи. Здесь пили чай, читали книги, занимались рукоделием, любовались степными закатами. С «балкона» открывался вид на усадебный храм, обрамленный густой зеленью кленов.

Пропорции Вознесенской церкви были соотнесены с пропорциями усадебного дома: ордерная система портиков повторена заметных изменений – масштаб человеческих фигур на их фоне представляется одинаковым. Цветные стекла в окнах храма вторили такому же оформлению окон дома и Грота около оврага. Это свидетельствует, что основные постройки, в какое бы время они ни возводились и на каком бы расстоянии друг от друга не располагались, мыслились единым архитектурным комплексом.

В начале 1819 года для Вознесенской церкви были заказаны иконы, расписной крест, плащаница и хоругви у живописца А. Соколова. Судя по письмам, последние месяцы 1818 года А.Ф. Боратынская была в Москве, куда, вероятно, ездила для решения вопроса об иконостасе.

По договору, составленному А.Ф. Боратынской с иконописцем, можно представить убранство храма:

«1819-го года Генваря 13 дня я, нижеподписавшийся вечно цеховой живописный мастер Алексей Калинин сын Соколов, дал сия условие Ея Превосходительству вдове Генерал-Лейтенантши Александре Федоровне Госпоже Боратынской в том, чтоб мне, Соколову, написать на досках Ея Превосходительства для иконостаса по данному мне рисунку живописных образов, при том пятнадцать, а именно: на местных досках написать: 1-й Вознесение Господне, 2-й Рождество Богородицы, 3-й Живоначальныя Троицы, 4-я Преподобного Аврамия; на боковых дверях: 5-й архангела Михаила, 6-й архангела Гавриила; на Царских вратах, 7-й Благовещения Богородицы с 4-я Евангелистами да в сиянии Святаго духа, 8-й над царскими вратами: Тайную Вечерю, 9-й, по верху иконостаса Воскресение Христово с предстоящими двумя ангелами и подле него [?] стражею; в клеймах четверехугольных: 10-й Рождество Христово, 11-й Богоявление Господне, в круглых: 12-й Сретенье Господне, 13-й Успение Богородицы, 14-й Введение во храм, 15-й Преображение Господне; да сверх иконостаса написать икон мне: запрестольную Божию Матерь, на одной стороне Владимирскую Богородицу, на другой Крестителя; и Крест за престол же с приличным с обеих сторон на нем образами в средине и на концах; также плащаницу в 2 аршина без 1/4 и 2 хоругви: на 1-й Нерукотворного Спаса а на другой Ильи Пророка; на другой с одной стороны Покров, с другой Петра и Павла. Да в особых иконостасах написать 2 образа Казанския Богородицы и Николая Чудотворца, равно и арматуру на иконостас написать как должно. За всю оную работу договорился я с Ея Превосходительства получить за работу тысячу рублей, из числа которых в задаток получить мне 300 рублей, а по написании половины образов еще 300 рублей, а остальное по окончании всех вообще икон, которую работу обязуюсь кончить непременно к 15 Августу сего 1819 года, и всю оную работу должен я написать самым лучшим мастерством против образца данного мне Ея Превосходительством, в чем сие условии и дал вечно цеховой живописец Алексей Калинин сын Соколов»[1].

Как видно из договора, иконостас Вознесенской церкви был двухъярусным. Верхний ряд, так называемый «праздничный», состоял из семи образов двунадесятых праздников, входящих в годовой литургический круг: Введение во храм Пресвятой Богородицы, Рождество Христово, Сретенье, Преображение, Воскресение, Богоявление и Успение. В нижнем, «местном», ряду располагались образы Вознесения Господня, Рождества Богородицы, Св. Живоначальной Троицы и преподобного Аврамия Смоленского.

На Царских вратах по традиции было помещено Благовещение и четыре евангелиста, над ними – Евхаристия; на северных и южных вратах – архангелы Михаил и Гавриил. В договоре ничего не говорится о Распятии, которое должно было венчать иконостас, из чего можно заключить, что оно представляло собой небольшой крест и не принадлежало к области деятельности живописца.

Наибольший интерес для нас представляет местный ряд иконостаса, который более всего рассказывает о приходе, его духовных потребностях и эстетических пристрастиях.

Список местных икон в договоре Боратынской и Соколова открывает образ Вознесения Господня. Он является храмовым – соименным празднику, во имя которого была освящена церковь. Посвящение, помимо духовной потребности, указывает на время завершения постройки и ее освящение; в нашем случае – конец мая (1818).

В перечне местных икон указывается образ преподобного Аврамия Смоленского – небесного покровителя Аврама Боратынского.

Усадебные храмы и часовни, помимо общего религиозно-мемориального содержания, несли память о важнейших событиях в жизни храмоздателя. За посвящением культовой постройки празднику, святому или иконе, скрывалось важное семейное событие или имена членов семьи. Нахождение в местном ряду иконостаса иконного образа Аврамия Смоленского указывало на желание увековечить память об отце поэты – Авраме Боратынском. Любопытно, что в народных преданиях сохранилась представления о храме в Маре как о монументе своему первому помещику, но в несколько искаженном виде[2].

О связи Вознесенского храма с родом Боратынских свидетельствовала и киотная икона Казанской Богоматери (праздник – 8 июля). Этот образ особо почиталась в семье Аврама Андреевича. Икона Казанской Богоматери, написанная Соколовым для церкви в Маре, вскоре обрела особое почитание у местного населения, поэтому сам храм иногда именовали Казанским. Кроме образа Казанской Богоматери, написанной для «особых иконостасов» (киотов), упоминается икона св. Николая Чудотворца.

В договоре Боратынской и Соколова указывается запрестольный образ Владимирской Богоматери (на обороте – изображение св. Иоанна Предтечи). Подобные иконы, имеющие две стороны – лицевую и оборотную, – хранились в алтаре и использовались в качестве выносных образов для крестных ходов и молебнов.

Греко-византийская икона XII века «Богоматерь Владимирская», распространившаяся в виде многочисленных списков, стала главной святыней Владимиро-Суздальской Руси и Великого княжества Московского, палладиумом Российского государства, любимым богородичным образом царей, святителей и простого народа. Ее значение особенно усилилось в русском обществе во время и после Отечественной войны 1812 года. Тогда и началось строительство Вознесенского храма в Маре.

О войне 1812 года говорит и первоначальное желание Боратынской посвятить усадебный храм Христу Спасителю.

Как известно, 25 декабря 1812 года Александр I издал два манифеста: 1) благодарение Бога за избавление России от французского нашествия; 2) о сооружении в Москве храма Христа Спасителя в память побед над «врагом церкви» – Наполеоном. Храму Христа Спасителя в Москве суждено было стать первым церковным сооружением, посвященным самому Иисусу Христу. До того времени церкви освящались только во имя событий земной жизни Спасителя: Рождества, Воскресения, Преображения, Вознесения. Усадебные храмы, возведенные после 1812 года и посвященные Спасителю, являются отголоском событий Отечественной войны.

По первоначальному замыслу Боратынской приусадебная церковь должна была иметь придел Покрова Пресвятой Богородицы, напоминавший о сгоревшей Покровской церкви.
Иконный образ «Богоматерь Владимирская» и праздник Покрова Богородицы в России связаны между собой. В конце XV – начале XVI века в московском правящем доме создался образ Святой Руси, ведомой и защищаемой Богоматерью – ее святым покровом и чудотворной Владимирской иконой[3]. С того времени почитание Владимирской иконы как главной святыни православного мира на Руси ассоциировалось с почитанием двух других византийских богородичных святынь – ризы (Покрова) и иконы «Богоматерь Влахернская».
Храм в Маре имел как символико-христианские связи с Владимиром, так и самые непосредственные. Его возводила бригада владимирских каменщиков, о чем сообщала Боратынская в письмах.

На оборотной стороне иконы Владимирской Богоматери, хранившейся в Вознесенском храме, был изображен образ св. Иоанна Предтечи, а сама она была выносной – использовалась при крестных ходах.

Из договора Боратынской и Соколова видно, что главными иконными образами при молебнах в Маре были «Богоматерь», «Св. Иоанн Предтеча», «Св. апостол Петр» и «Св. апостол Павел», «Спас Нерукотворный» и «Покров Богородицы». Выбор небесных «покровителей», очевидно, определялся «влиятельностью», силой и местоположением их в годовом календаре христианских праздников, которые приходятся, как правило, на позднюю весну, лето и осень – времена года, связанные с посевом, ростом и сбором урожая.

Вознесенская церковь стала центральным местом вяжлинской округи, куда стекался народ на богослужение, венчание, крестины и ежегодные ярмарки, устраивавшиеся поблизости. Митрополит Вениамин писал: «Вспоминается ежегодная ярмарка около церкви в селе Софьинке. Сколько мечтаний строили мы задолго до этого! Восьмое июля: "Казанская" (икона Божией Матери)... Чудесное время. Жара, но терпим... На ярмарке веселый гомон, зазывание торговцев из палаток с "красным товаром" – сукном, коленкором, сатином, ржанье лошадей, запах оладьев – "с пылу с жару пятак за пару", "кислые щи" – род хлебного крепкого кваса, белые булки, калачи, яблоки, огурцы, "конфетки", леденцы, сладкая вода. Балаган с фокусами. Все это нас увлекало... Подальше: косы, топоры, "скребки", грабли, ножи, вилы – это нас не интересовало. А в церкви – беспрерывные молебны, ...так задушевно по привычке поют: "Пресвятая Богородице, спаси нас!". Горят свечки копеечные и "семиковые" (по 2 копейки). На пять копеек с позолотой винтом ставили лишь господа да управляющие. Выслушав сразу по приезде молебен, мы спешили на людской радостный гомон. Родители давали нам по пятачку, чтобы мы купили себе чего душа захочет... Весело было... Часам к четырем начинался разъезд в дальние деревни. К вечеру на месте веселой однодневной жизни оставался лишь сор, вытоптанная трава, дыры из под кольев палаток. Да собирались с мальчиком-поводырем куда-то в неведомый мне и таинственный путь слепцы, калики перехожие, сидевшие с самого утра около ворот церковной ограды и гнусавившие какие-то особые заунывные песни, а бабы, поджав руками подбородки, жалостно слушали, бросали грошики и отходили... С вечерней прохладой при безоблачной заре на «буланке» возвращались счастливые домой... Хорошо!»[4].

При Вознесенском храме А.Ф. Боратынской были построены богадельни: «Здания принадлежащие к сей церкви суть: две каменные богадельни с сенцами на 8-мь человек, состоящие при каменной ограде и 3-я деревянная на 3 человека, состоящая вне ограды».

За алтарем церкви был устроен семейный некрополь Боратынских. Здесь нашли свой последний приют мать поэта, его брат с женой, племянники и племянницы, другие члены фамилии и соседи по имению.

По материалам моей книги "Край отечесикй..." История усадьбы Боратынских" (СПб., 2006).




[1] РГАЛИ. Ф. 51. Оп. 3. Д. 23.
[2] См. воспоминания митрополита Вениамина (Федченкова) и Е.Н. Шаховой, которые сообщали, что храм был возведен А.А. Боратынским.
[3] Подробней см.: Плюханова 1995; Щенникова 1996.
[4] Федченков. Изд. 1994.. С. 66.
Tags: Боратынские, Мара, Тамбовская губерния, усадьбы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments