marina_klimkova (marina_klimkova) wrote,
marina_klimkova
marina_klimkova

Categories:

250 лет назад Андрей Болотов посетил свою тамбовскую деревеньку

Тульский дворянин, писатель и естествоиспытатель Андрей Тимофеевич Болотов (1738–1833) первый раз посетил свое тамбовское имение в 1764 году. Главным его владением была «шадская или тамбовская деревня», располагалагавшаяся близ речки Мокрая Панда, которая получила название: Болотовка. Андрей Тимофеевич приезжал сюда несколько раз и всегда описывал свои впечатления. В его заметках содержится много информации о разных населенных пунктах, в том числе о Тамбове.

1
Андрей Болотов. Вид моста и озерка Латонина из окон развалины жилища Эхи в Богородицком парке.
Акварель. 1780-е годы

До 1779 года имение Андрея Болотова относилось к Тамбовскому уезду, а после учреждения города Кирсанова – к Кирсановскому. Известно, что деревня Болотовка находилась в шести-семи верстах от села Калугино, принадлежавшего помещику Рахманову (Рахманинову).


В свой приезд в 1773 году в тамбовское имение Андрей Тимофеевич, описывая свои владения, упоминал и своих соседей: «…д. Болотовки совокупно с д. Беляевкою, отчасти с селом Трескино, принадлежащих многим владельцам, а особенно Тараковскому, Молчанову, Беляеву, Казначеевым…» Все эти населенные пункты до сих пор существуют на карте Тамбовской области, а вот Болотовки нет. Уже в XIX веке она стала называться Тараковкой (состояла из 13 дворов), перейдя, по-видимому, от Болотова во владение соседям Тараковским.

Сегодня на карте можно найти деревню Траковку, а это означает, что владение Андрея Тимофеевича Болотова, куда он последний раз приезжал в 1792 году, сохранилось.

Деревня Траковка располагалась в 15 верстах севернее Караула (Чичериных) и западнее Инжавина (Луниных).

2

А.Т. Болотов
Жизнь и приключения Андрея Болотова: Описанные самим им для своих потомков

ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ
Продолжение истории моей первой деревенской жизни по отставке вообще и в особливости моей женитьбы

УПРАЖНЕНИЯ И ЕЗДА В ТАМБОВ. Письмо 118-е

«…Мы, не доехавши до оной, заезжали наперед в свою епифаньскую деревнишку и ночевали в оной. Сия лежала по сю сторону сего города верст за 12, на речке Люториче, и мы в ней также никогда еще не бывали. Селение сие нашли мы превеликое, но свое участие в оном только самое маленькое. У меня было только два двора, а и у дяди столько ж. Совсем тем, по доброте тамошних земель, доставляла она нам довольно хлеба.

Переночевав в оной, приехали мы в помянутый город Епифань, который был тогда и показался мне маленьким и ничего не значущим степным городком, не стоющим никакого уважения. От него пробирались мы разными селами и деревнями прямо на Ранибург, месту, довольно известному в нашей истории и достопамятному тем, что принадлежало оно некогда князю Меньшикову и что была тут в старину земляная крепость, разбиваемая и закладываемая самим великим нашим государем Петром Первым; в новейшие же времена содержалась в сем замке несчастная фамилия герцога Брауншвейг-Люнебургскаго, Антона-Ульриха, под арестом.

Мне насказано было неведомо что о сем замке; но я нашел только маленькую и развалившуюся почти земляную крепость и внутри оной несколько каменных, развалившихся и раскрытых зданий наипрекраснейшей архитектуры, и подле сего замка, на прекрасном положении места, построенную нарочитой величины слободу или простое село с церковью посредине.

Нам случилось в сем месте обедать, а ночевать довелось в одном глухом месте посреди леса, где был один только прескверный постоялый дворишко, называемый Хобот. И как мы наслышались, что место сие было воровато, то расположились ночевать на лугу, неподалеку от двора сего, и тут едва было не лишились всех своих лошадей в ночь сию. Не успела она покрыть нас своим мраком, как и пожаловали к нам воры, и начали было лошадей наших хватать; но по счастию услышано было то караульщиком. Оный встревожил и разбудил нас всех, а сие и спасло лошадей наших. Воры, испужавшись нашего крика и наших ружей, из которых начали мы готовиться по них стрелять, оставили нас и ушли, а мы на другой день и доехали благополучно до города Козлова, который был почти лучшеньким из всех тамошних степных городов, но в сравнении с нынешним его состоянием, ничего тогда еще не значущим.

От сего места надлежало нам своротить в сторону. Неподалеку от сего города, в правой стороне от него находилась одна из принадлежащих жене и теще моей деревень, и мне хотелось в ней побывать и ее видеть.

Было это превеликое однодворческое село, называемое Ендовищем; но жена моя имела в нем только небольшое участие, а другою, таковою ж частию владел дядя ее и родной брат отца ее, Александр Григорьевич Каверин. И как сей имел тут дом и настоящее свое жилище, и мне нужно было познакомиться с столь близким родственником, то и пристали мы у него.

Он был нам очень рад, и не отпустил нас от себя во весь последующий день. Я нашел его тут порядочно живущего. Дом у него было изрядной и немалой, и семейство имел он превеликое. Было у него три сына и две дочери. Сам же он был женат уже на другой жене, и не очень еще старой, и имел достаток изрядный […].

Не преминул я также осмотреть и жениных крестьян и принять их в свою власть и распоряжение. Дворов и всех их было немного, и жили они, хотя небогато, однако я деревенькою сею был очень доволен. Она кормила и поила до сего времени мою тещу и жену и была у них лучшенькою и хлебною, а случилась и мне очень кстати, потому что была на дороге от моей шадской или тамбовской деревни, и могла всегда служить перепутьем.

Наконец, осмотрев все, что надобно было, и, познакомившись с дядею, поехали мы далее, и, возвратясь опять в Козлов, пустились чрез ту обширную и оком необозреваемую равнину, которая лежит позадь Козлова, орошается текущею чрез ее рекою, польным Воронежем и простирается до славнаго села Лысых гор и другой реки Хмелевой. Это была первая степь, которую случилось мне в жизни видеть, и мы смотрели с особливым любопытством как на ее, так в особливости на старинный преогромный вал, который был сделан и насыпан в древности для заграждения им российских пределов от набегов татар, и который, начинаясь от помянутой реки, польнаго Воронежа, продолжался до реки Цны верст на 60 и более, и составлял порядочную линию; имел с наружной стороны двойной, хотя и не очень глубокий ров и кой-где выпуски, или реданты, а в иных местах – бастионы.

Город Тамбов, в который мы на другой день приехали, показался нам нарочито изрядным степным городом, хотя и имел одну только тогда длинную улицу, но церквей было в нем несколько, а лучшее здание составлял дом архиерейский, построенный на самом береге реки Цны, и довольно великолепно и замысловато. Был он со всеми своими церквами, оградою и башнями, хотя деревянными, но мы обманулись и сочли его сперва каменным: так хорошо он был сделан и раскрашен.

Под сим городом, переехавши реку Цну, должны мы были проезжать славный Ценской лес, лежавший при берегах реки Цны и простиравшимися на несколько сот верст в длину, а в ширину неодинаково, где на 20, где на 30, и более и менее верст. И как он весь состоял из строельнаго соснового старинного леса, то и составлял тогда сущее сокровище государственное, и был тогда хоть и редок, но в состоянии еще довольно хорошем. Мы ехали чрез сей бор почти целые сутки, ибо как почва под ним была песчаная и притом неровная, то принуждены, будучи переезжать с одного песчаного холма на другой, не ехали, а тащились по пескам глубоким, и насилу к ночи доехали до села Рассказ, находившегося за сим лесом и подле самого оного.

Ночевавши в сем славном в тамошних окрестностях селе, пустились мы опять чрез преужасную и самую уже ту оком необозреваемую и ковылем поросшую степь, которая прикасалась одним боком к тамошней нашей деревне и впоследствии времени сделавшеюся очень славною и достопамятною. Почти целые сутки принуждены мы были также чрез ее за дурнотою узких степных дорог ехать, и не прежде в деревню свою приехали, как уже перед вечером.

Мы нашли ее прямо степною деревнишкою, составленною не из дворов, а из хибарок, утопшею в навозе и на половину раскрытою, и имели великий труд приискать себе где-нибудь получше крестьянскую избенку, где бы нам пристать было можно. Во всем селении не было ни одной порядочной, а на господских наших дворах того меньше. Тут находились такие лачужки, в которые не входить, а влезать надлежало. Словом, вся деревня сия была у нас хотя наилучшенькая, но за отдаленностию в превеликом до того небрежении и требовала во всех частях великого себе поправления. Но как мы тогда не за тем туда приехали, а только для узнания о степи, и жить там долго совсем не имели надобности, то и расположились мы в одном из крестьянских дворов, и на другой же день приступили к своему делу.

Мы сели верхами на лошадей и с наилучшими и разумнейшими из крестьян поехали осматривать нашу степь. Ездили почти целый день, объездили множество мест, утомили глаза свои смотрением на необозримую ровную степь, усеянную только бесчисленным множеством стогов сена, и не нашли и не узнали ничего, кроме только того, что видели повсюду степь, порослую ковылем и с начала света никем еще не паханную и не обработанную. А косили только на ней траву приезжающие из разных мест и самых отдаленных селений разные люди, без всякого права и дележа, но где кому прежде захватить и округу себе окосить случалось.

Желание наше было узнать, покуда и до которых собственно мест простиралась дачная земля той округи, в которой деревня наша имела свое поселение, и с которых собственно мест начиналась самая степь, которую, как не состоящую ни у кого во владении, не могли мы инако почитать, как казенною или государственною. Но самого сего никто из всех наших тамошних крестьян не знал и нам показать был не в состоянии […].

В сей неизвестности будучи, долго не знали мы и не могли сами с собою согласиться в том, что нам делать и как показать лучше. Но как при всем том то было всего достовернее, что у нас земли находилось вдесятеро больше, нежели сколько следовало нам по крепостям, и вся оная распахана вместе и черезполосно с соседями нашими из оной степи, то и решились мы с дядею показать наобум, что завладели мы из сей государственной земли – я 100, а дядя 75 десятин и что желаем купить не только ее, но и сверх того, чтоб нам продано было – мне 500, а дяде 300 десятин. А чтоб продажа сия могла произведена быть сколько-нибудь для нас выгоднее, то по особливому счастию вздумалось нам в показании нашем и приурочить те места, где мы более завладели и где себе купить желаем. И как против самого нашего жила случился простирающийся далеко в степь превеликий и длинный буерак, с отрогами, известные под именами – ближнего, среднего и дальнего Ложечного и Голой Яруги, то свое завладение и приурочил я сими буераками, а дядя таким же образом приурочил свое завладение Крестовою Яругою, которую почел он для себя выгоднейшею.

Сие приурочивание, учиненное почти не нарочным образом, послужило нам потом в превеликую пользу и доставило нам великое преимущество пред другими соседями, которые в показаниях своих о завладенных ими землях сего не сделали, а без всякого приурочивания, упоминали только глухо, что они завладели столько и желают купить себе столько-то десятин. А что того хуже, то, жадничая захватить как можно более земли и льстясь надеждою, что продаваться она будет очень дешево, и не дороже, как по гривне за десятину, показывали несравненно множайшее число в завладении, нежели сколько они действительно завладели, а для покупки еще того множайшее количество, так что иные доходили даже до бесстыдства и показывали в завладении у себя до несколько тысяч десятин, и тем не только все дело испортили, но и себя запутали в такие сети, из которых после не знали, как и выдраться.

Что касается до нас, то мы, не будучи к неправильным приобретениям так жадны как они, и положив с самого начала иттить прямою дорогою и ничего на себя не наклепывать и ничего не утаивать, показали почти действительно столько, сколько было у нас в завладении, и, положив сие на мере, пустились с дядею в обратный путь в свои домы.

Нас провели в сей раз до Тамбова иною уже дорогою, а именно чрез село Коптево и Кузменки, и избавили чрез то от песков сыпучих за селом Рассказами. Из Козлова же рассудили мы заехать опять в Ендовище, к дяде жены моей. Но как он в самое то время находился в жениной деревне, селе Ярках, верст за 30 оттуда, то желая с ним видеться и о землях степных посоветовать, расположились мы ехать к нему туда, и были им угощены там еще более нежели в прежнем доме. Оба они с женою его, Лукерьею Яковлевною, были нам очень рады и продержали нас у себя более суток.

Совсем тем сей заезд сделал нам во всем нашем обратном путешествии великую расстройку, ибо как мы чрез то нарочито уже удалились от города Козлова, то и не советовали нам в него возвращаться обратно, а предлагали другую и прямейшую дорогу в Епифань через городок Доброй. И хотя сия дорога была нам вовсе незнакома, однако мы дали себя уговорить избрать оную, и, переправившись под селом Ярком через реку Воронеж, пустились к Доброму […].
Tags: Болотов А.Т., Тамбовская губерния, графика, планы и карты, усадьбы
Subscribe

  • О речке Гаврюшке

    На днях на улице Московской, в сквере, что разбит над помещенной в коллектор речкой Гаврюшкой, встретили Альбину Ивановну Ухлинову, бывшего ученого…

  • "Тамбов - город на Цне"

    В книге говорится о том, что современное градостроительство в Тамбове – территории, особо уязвимой от воздействия атмосферных и грунтовых вод,…

  • На Цне

    Удивительная у нас в этом году стоит осень: сухая, теплая, светлая. Каждый ее шаг чувствуешь и понимаешь. Уменьшился световой день – стало чуть…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments