marina_klimkova (marina_klimkova) wrote,
marina_klimkova
marina_klimkova

Categories:

Больничные наблюдения: Общинность

Последние 1,5 суток дома была в общей сложности не более четырех-пяти часов, когда приезжала несколько раз за всякими вещами, продуктами, медикаментами, а все основное время – в больнице. Прошедшую ночь там и провела. Маме сделали вторую операцию. Пока всё проходит удовлетворительно. Я же, понаблюдав за людьми, которые поставлены в экстремальные условия, получила массу впечатлений (и плохих, и хороших), извлекла из ситуации новый жизненный опыт и сделала для себя некоторые выводы.


Все прекрасно знают, что больница – совсем не лучшее место для человека, а тем более хирургическое отделение. Туда попадают, когда, как говорится, прижмет к стенке, когда выбора уже никакого нет. Еще раньше я  поняла, что в больнице надо уметь выживать: мол, мы тут тебе предоставляем разные процедуры, а ты уж сам постарайся, чтобы их все пройти. И человек включается в совершенно ненормальный марафон, подвергая себя разного рода экзекуциям, потому что так нужно для его дальнейшей жизни.

Не открою ни для кого тайны, сказав, что люди в больницах делятся на медицинский персонал и больных. На первый взгляд, кажется, что эти две категории лиц  какое-то время живут одной жизнью, имея общие интересы. Однако, на самом деле, это совсем не так: у медицинских работников – своя жизнь, у больных – своя, и интересы у них разные. При этом есть хорошие медработники и плохие. Соответственно и пациенты бывают «хорошие» и «плохие».

Выживание пациента в больнице имеет свои правила. Одно из главных – это общинность. Если в больничной палате возникает подобие общины, то ее обитатели от этого только выигрывают и выходят из своего лечебного марафона с наименьшими потерями. Община действует как одно целое, помогая всем ее членам.

Удивительно, но такая община может сложиться из совершенно разных людей, которые в обычной жизни никогда не нашли бы друг с другом общего языка. Примером может служить палата, где лежит моя мама. Представьте себе шестиместную палату, в которой оказалось три человека. Все они имеют примерно один возраст и одно имя – Нина. Две из них являются городскими жительницами (моя мама и Нина Михайловна), а одна – сельской (ее я зову тетей Ниной). Членом этой небольшой общины можно считать и меня, поскольку несколько дней находилась внутри этого «коллектива» и днем, и ночью.

Три Нины – люди, действительно, очень-очень разные. Так, например, Нина Михайловна – представительница евангелической церкви, а тетя Нина – традиционной православной. Нина Михайловна очень активна и, как все христиане-евангелисты, склона к проповедованию. Вчера вечером я явилась свидетельницей прелюбопытнейшего разговора между этими двумя Нинами, которые живо интересуются здоровьем друг друга, делятся интимнейшими подробностями, помогают, применяют по отношению друг к другу словосочетание «моя дорогая» (без всякой иронии или какой-либо снисходительности).

Вчера Нина Михайловна с азартом проповедовала о конечных временах и о жизни вечной, а тетя Нина долго и смиренно ее слушала (в это время мы с мамой разговаривали между собой, но я краем уха прислушивалась к другому разговору). Выслушав Нину Михайловну, тетя Нина, вздохнув, сказала: «У нас в селе есть сектанты – староверы называются, четыре семьи. Так они говорят, что пенсию получать – грех. Живут они без электричества. В Церковь не ходят и не причащаются. Говорят, что знают, что причащаться надо, но не хотят причащаться у попов-коммунистов».

Конечно, ход мысли тети Нины при этом был примерно таков: «Нина, ты – дремучая сектантка. Но ты совсем не похожа на тех сектантов, которых я знаю. Наши в селе сектанты – это староверы. Но и ты, и они – сектанты».

Однако Нина Михайловна приняла эту речь буквально и начала возмущаться по поводу того, что очень странно считать пенсию грехом. Тетя Нина же, опять вздохнув, достала из своей тумбочки платочек, молитвослов, надела платок на голову и, крестясь, принялась читать молитвы. На что Нина Михайловна отреагировала: «Не понимаю я тебя – поклоняешься мертвому Богу, какой-то темный платок надела…» И, не дождавшись ответа, отвернулась к окну. А тетя Нина продолжала молиться. И я совсем не удивлюсь, если она помолилась и за «заблудшую» душу Нины Михайловны…
Tags: жизнь, мама, моя семья
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

Recent Posts from This Journal